Мариалы пользователя facebook Victor Sakovich
198. Петр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Ивашку Горностаю, подскарбию Великого княжества Литовского¹ Бодзентын, 19 марта 1534 г.
Хотя он не забывает о связывающей их дружбе, он давно не писал ему, поскольку знает, что тот не умеет читать по-польски, а под рукой не было русского дьяка. Однако, отправляя к королю ксендза С. Мацеёвского, он не хотел отпускать его без письма к нему, поручил навестить его и просит, чтобы тот ласково принял его и оказал ему свою благосклонность.
Черн. [минута]: Нац. б-ка в Варшаве (BNW), T.G., № 2016 (черновик П. Томицкого). Коп.: 1. Б-ка Ягеллонского ун-та (BJK), рук. 6553 (Kod. Jag. IX), л. 285. 2. Б-ка Чарторыйских (BCK), T.N. 50, № 87. 3. BNW., Kod. Karn. XV, рук. Lat. F. IV 146 p., л. 132-133.
Господин милый подскарбий, приятель наш милый. Хотя мы Вашу милость в дружбе нашей не забыли, каковую всецело к Вашей милости сохраняем и сохранять желаем, однако же мы к Вашей милости с давних пор не писали не по чему иному, как только потому, что в настоящее время дьяка русского не имеем, а Твоя милость грамоты нашей читать не умеешь, но, посылая к королю его милости ксендза Мацеёвского, секретаря его милости и каноника костела нашего краковского, не хотели мы его без письма нашего к Вашей милости отпустить и поручили ему, чтобы Вашу милость от имени нашего навестил, поздравил и пожелал здоровья, счастья и всего доброго, чего Вашей милости благоприятствуем и желаем с истинной верой, и просим Вашу милость, чтобы Ваша милость ксендза Мацеёвского изволил ласково и охотно принять, выслушать и ему милость и дружбу свою оказать ради нас, а мы за это Вашей милости дружескими услугами воздавать будем. И с этим дай Господь Бог, чтобы Ваша милость был в добром здравии, а нас в дружбе своей не оставлял. Дано в Бодзентыне девятнадцатого дня месяца марта лета Господня 1534.
Текстологические примечания: ª hronostayv зачеркнуто в черновике; ᵇ sz prz. зачеркнуто в черновике; ᶜ niedla в копии; ᵈ a wschakosz зачеркнуто в черновике; ᵉ Maczieiowskiego в копии; ᶠ sprziiaiemy в копии; ᵍ Maczieiowskiego в копии; ʰ laskę в копии; ⁱ prziiazn в копии; ʲ zasię в копии; ᵏ oddzialowacz в копии; ˡ исправлено из nyeopuschczay в черновике, nieopusczal в копии.
Исторические примечания: ¹ Иван Горностай († 1554), сын Горностая Романовича, старосты овручского, в 1523 г. писарь, в 1526 г. литовский секретарь по русским делам, в 1530 г. маршалок земский, в 1531 г. подскарбий земский, в 1542 г. маршалок надворный, в 1551 г. стал воеводой новогрудским. Был женат на кн. Марии Заславской.
199. Петр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Самуилу Мацеёвскому, канонику краковскому, королевскому секретарю Кельце, 19 марта 1534 г.
Зная, каким авторитетом пользуется у короля и королевы Иван Горностай, подскарбий Великого княжества Литовского, посылает в приложении письмо к нему и поручает Мацеёвскому навестить его и поприветствовать от его имени. Надворный маршалок должен быть у него в Бжезинах. Горецкого здесь не было, возможно потому, что он другой дорогой отправился в Бодзентын; когда он вернется к нему, пусть сразу ускорит свою поездку в Литву. Просит Бога, чтобы Он приставил к нему ангела Товии, дабы тот благополучно совершил свое путешествие.
Черн. [минута]: BNW., T.G., № 2016 (черновик П. Томицкого). Коп.: 1. BJK., рук. 6553 (Kod. Jag. IX), л. 284 об. - 285. 2. BCK., T.N., 50. № 97. 3. BNW., Kod. Karn. XV, рук. Lat. F. IV 146 p., л. 133.
Мы не забыли господина Горностая, подскарбия Великого княжества Литовского¹. Ибо мы знаем, что он обладает огромным авторитетом и милостью у королевского и королевиного Величеств. Однако мы потому не писали к нему никаких писем, зная, что он русин, и писем наших не разумеет, и не имеет слуг, которые их прочитали бы. Однако, дабы не показалось, что мы обошли вниманием того, с кем нас связывает давняя дружба и близкое знакомство, мы велели написать ему наше письмо, которое вместе с настоящим посылаем вам; вы же навестите его, как и других господ, и поприветствуйте от нашего имени, и попросите, дабы он сохранял к нам дружбу и свое благорасположение. Не прибыл сюда к нам господин надворный маршалок². Однако говорят, что он завтра приедет к нам в Бжезины³. Вашего Горецкого⁴ здесь не было, мы полагаем, что он отправился другим, более прямым путем в Бодзентын; когда он вернется к вам, поторопитесь с вашим отправлением, дабы мы не казались медлительными и нерадивыми в делах друзей. Молим Христа Господа, да благословит Он путь ваш и дарует вам ангела Товии, который поведет вас и невредимым и счастливым приведет обратно к нам. Из Кельце, в четверг перед воскресеньем Iudica [5-е воскресенье Великого поста], года и т.д.
Текстологические примечания: ª nonnulla tamen зачеркнуто в черновике; ᵇ dedimus зачеркнуто в черновике; ᶜ quae зачеркнуто в черновике; ᵈ ad vos зачеркнуто в черновике; ᵉ sanumque vos ducatque vos et reducat salvum et incolumem зачеркнуто в черновике.
Исторические примечания: ¹ См. № 198 прим. 1. ² Ян Тенчинский, каштелян люблинский и надворный маршалок. См. № 46 прим. 2. ³ Бжезины, деревня в хенцинском повете сандомирского воеводства. ⁴ Возможно, Мацей Горецкий из Гурки Коцялковой в гнезненском повете, королевский дворянин, в 1548 г. королевский секретарь, в 1554 г. польный писарь коронный.
Источник Acta Tomiciana t.16:pt.1 стр 372 https://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=umn.31951p00373634w&seq=384
198. Петр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Ивашку Горностаю, подскарбию Великого княжества Литовского¹ Бодзентын, 19 марта 1534 г.
Хотя он не забывает о связывающей их дружбе, он давно не писал ему, поскольку знает, что тот не умеет читать по-польски, а под рукой не было русского дьяка. Однако, отправляя к королю ксендза С. Мацеёвского, он не хотел отпускать его без письма к нему, поручил навестить его и просит, чтобы тот ласково принял его и оказал ему свою благосклонность.
Черн. [минута]: Нац. б-ка в Варшаве (BNW), T.G., № 2016 (черновик П. Томицкого). Коп.: 1. Б-ка Ягеллонского ун-та (BJK), рук. 6553 (Kod. Jag. IX), л. 285. 2. Б-ка Чарторыйских (BCK), T.N. 50, № 87. 3. BNW., Kod. Karn. XV, рук. Lat. F. IV 146 p., л. 132-133.
Господин милый подскарбий, приятель наш милый. Хотя мы Вашу милость в дружбе нашей не забыли, каковую всецело к Вашей милости сохраняем и сохранять желаем, однако же мы к Вашей милости с давних пор не писали не по чему иному, как только потому, что в настоящее время дьяка русского не имеем, а Твоя милость грамоты нашей читать не умеешь, но, посылая к королю его милости ксендза Мацеёвского, секретаря его милости и каноника костела нашего краковского, не хотели мы его без письма нашего к Вашей милости отпустить и поручили ему, чтобы Вашу милость от имени нашего навестил, поздравил и пожелал здоровья, счастья и всего доброго, чего Вашей милости благоприятствуем и желаем с истинной верой, и просим Вашу милость, чтобы Ваша милость ксендза Мацеёвского изволил ласково и охотно принять, выслушать и ему милость и дружбу свою оказать ради нас, а мы за это Вашей милости дружескими услугами воздавать будем. И с этим дай Господь Бог, чтобы Ваша милость был в добром здравии, а нас в дружбе своей не оставлял. Дано в Бодзентыне девятнадцатого дня месяца марта лета Господня 1534.
Текстологические примечания: ª hronostayv зачеркнуто в черновике; ᵇ sz prz. зачеркнуто в черновике; ᶜ niedla в копии; ᵈ a wschakosz зачеркнуто в черновике; ᵉ Maczieiowskiego в копии; ᶠ sprziiaiemy в копии; ᵍ Maczieiowskiego в копии; ʰ laskę в копии; ⁱ prziiazn в копии; ʲ zasię в копии; ᵏ oddzialowacz в копии; ˡ исправлено из nyeopuschczay в черновике, nieopusczal в копии.
Исторические примечания: ¹ Иван Горностай († 1554), сын Горностая Романовича, старосты овручского, в 1523 г. писарь, в 1526 г. литовский секретарь по русским делам, в 1530 г. маршалок земский, в 1531 г. подскарбий земский, в 1542 г. маршалок надворный, в 1551 г. стал воеводой новогрудским. Был женат на кн. Марии Заславской.
199. Петр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Самуилу Мацеёвскому, канонику краковскому, королевскому секретарю Кельце, 19 марта 1534 г.
Зная, каким авторитетом пользуется у короля и королевы Иван Горностай, подскарбий Великого княжества Литовского, посылает в приложении письмо к нему и поручает Мацеёвскому навестить его и поприветствовать от его имени. Надворный маршалок должен быть у него в Бжезинах. Горецкого здесь не было, возможно потому, что он другой дорогой отправился в Бодзентын; когда он вернется к нему, пусть сразу ускорит свою поездку в Литву. Просит Бога, чтобы Он приставил к нему ангела Товии, дабы тот благополучно совершил свое путешествие.
Черн. [минута]: BNW., T.G., № 2016 (черновик П. Томицкого). Коп.: 1. BJK., рук. 6553 (Kod. Jag. IX), л. 284 об. - 285. 2. BCK., T.N., 50. № 97. 3. BNW., Kod. Karn. XV, рук. Lat. F. IV 146 p., л. 133.
Мы не забыли господина Горностая, подскарбия Великого княжества Литовского¹. Ибо мы знаем, что он обладает огромным авторитетом и милостью у королевского и королевиного Величеств. Однако мы потому не писали к нему никаких писем, зная, что он русин, и писем наших не разумеет, и не имеет слуг, которые их прочитали бы. Однако, дабы не показалось, что мы обошли вниманием того, с кем нас связывает давняя дружба и близкое знакомство, мы велели написать ему наше письмо, которое вместе с настоящим посылаем вам; вы же навестите его, как и других господ, и поприветствуйте от нашего имени, и попросите, дабы он сохранял к нам дружбу и свое благорасположение. Не прибыл сюда к нам господин надворный маршалок². Однако говорят, что он завтра приедет к нам в Бжезины³. Вашего Горецкого⁴ здесь не было, мы полагаем, что он отправился другим, более прямым путем в Бодзентын; когда он вернется к вам, поторопитесь с вашим отправлением, дабы мы не казались медлительными и нерадивыми в делах друзей. Молим Христа Господа, да благословит Он путь ваш и дарует вам ангела Товии, который поведет вас и невредимым и счастливым приведет обратно к нам. Из Кельце, в четверг перед воскресеньем Iudica [5-е воскресенье Великого поста], года и т.д.
Текстологические примечания: ª nonnulla tamen зачеркнуто в черновике; ᵇ dedimus зачеркнуто в черновике; ᶜ quae зачеркнуто в черновике; ᵈ ad vos зачеркнуто в черновике; ᵉ sanumque vos ducatque vos et reducat salvum et incolumem зачеркнуто в черновике.
Исторические примечания: ¹ См. № 198 прим. 1. ² Ян Тенчинский, каштелян люблинский и надворный маршалок. См. № 46 прим. 2. ³ Бжезины, деревня в хенцинском повете сандомирского воеводства. ⁴ Возможно, Мацей Горецкий из Гурки Коцялковой в гнезненском повете, королевский дворянин, в 1548 г. королевский секретарь, в 1554 г. польный писарь коронный.
Источник Acta Tomiciana t.16:pt.1 стр 372 https://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=umn.31951p00373634w&seq=384
Резюме отчета секретаря и посола Гданьска Георга Циммерманна о посольстве в Вильню в 1516 году (Reces poselstwa rady m. Gdańska do Zygmunta I w Wilnie 2 IV – 22 VI 1516).
Стр 21. [28] В воскресенье Exaudi [4 мая 1516 года] я усердно ждал перед покоями Его Королевского Величества до тех пор, пока не настало время идти крестным ходом. Когда Его Милость [король] отправился в церковь вместе со свитой, а господина канцлера с ним не было, я последовал за ними. И когда Его Королевское Величество подошел к церковным вратам, господин канцлер также вышел навстречу Его Милости и, совершив почтительный поклон, последовал за Его Королевским Величеством. Тут я обратился к его милости [канцлеру] и сказал ему, что прождал перед королевскими покоями уже два часа. Его милость ответил мне: «Ваша аудиенция сейчас не состоится, я распоряжусь, чтобы Его Королевское Величество велел через камергера сообщить обеим сторонам о времени [встречи]». За это я горячо поблагодарил его милость и пока оставил это дело. [29] Когда в тот же день я слушал мессу в кафедральном соборе [im thume обозначает не просто костел (кirche), а кафедральный собор], и проповедь начали читать на русинском языке, я вышел из церкви и отправился на свой постоялый двор. Вскоре после этого господин староста Жемайтский приехал к себе во двор и велел через своего маршалка передать мне на постоялый двор, что, поскольку я просил о беседе с ним по поручению достопочтенного [Гданьского] совета касательно купеческих дел, мне следует сейчас же явиться к его милости, и он благосклонно меня выслушает.
Стр. 22. [33] После времени вечерни перед Его Королевским Величеством предстали Николас Кашубе и Георг Краков [Юрген Кроковский]. От их имени слово держал некий дворянин по имени Зигмунд Ниптиш; и он начал свою речь на чешском языке. Тут я [посол Циммерманн] вмешался и обратился к Его Королевскому Величеству с просьбой: поскольку он [Ниптиш] прекрасно владеет немецким языком и может говорить на нем без затруднений, пусть Его Милость соизволит благосклонно указать этому их защитнику, чтобы тот говорил по-немецки, дабы я мог понять суть его жалобы. Его Королевское Величество повелел ему так и сделать и приказал, чтобы он излагал свою предполагаемую жалобу на немецком языке.
Стр. 31. [70-71] В канун святой Пятидесятницы [10 мая 1516 года] после мессы нам вместе со всеми вышеназванными сторонами была дана аудиенция. От их имени выступал Замбоцкий, и он начал свою речь на польском языке. Тут я прервал его слова и обратился к Его Королевскому Величеству с просьбой: поскольку я не владею этим языком, а господин Замбоцкий хорошо говорит на латыни, пусть Его Милость соизволит приказать ему излагать свою жалобу на латинском языке. Но поскольку тот отказался это сделать, Его Королевское Величество велел передать нам через господина канцлера следующее: «Его Королевское Величество не намерен рассматривать это дело здесь судебным порядком, а желает передать его на грядущий съезд [сословий] в Пруссии, и потому нет большой нужды давать на это пространный ответ или устраивать из-за этого диспут». Поэтому их оратор изложил свою жалобу весьма кратко. Однако магистр Амандус, а также Кирстен Кольман и Ганс Рунге, которые стояли позади меня, почти [сразу] разъяснили мне смысл того, что он говорил и о чем ходатайствовал; и суть была такова, как ранее в самом начале мне сообщил господин епископ.
Стр. 36. [78] В пятницу после Пятидесятницы [16 мая 1516 года] в присутствии Его Королевского Величества Павел снова, как уже было сказано, отложил [наше дело] до понедельника [19 мая 1516 года]. Мы стали горько жаловаться на это из-за нашего долгого пребывания [в Вильно], и на то, что я один задерживаюсь здесь ради этого дела. Равным образом такое промедление наносит великий ущерб купечеству, отчего мы смиренно обратились к Его Королевскому Величеству и высокочтимым советникам, умоляя хотя бы сейчас выслушать наше дело. И поскольку нам в этом было отказано, мы в глубочайшем смирении обратились к Его Королевскому Величеству и просили: так как Его Королевское Величество изрядно обременен делами своих земель, не соизволит ли Его Королевское Величество хотя бы сейчас принять дело в письменном виде, дабы в удобное время, когда позволят обстоятельства, рассмотреть его вместе со своими высокочтимыми советниками. Тогда господин Сапега спросил нас, на каком языке составлены наши артикулы [жалобы]: на русинском, латыни или немецком. Мы ответили, что наше прошение изложено на латыни. Тогда эти артикулы были у нас затребованы, и в присутствии Его Королевского Величества и его советников Павлу было поручено перевести их на русинский язык, с тем чтобы, как было условлено ранее, заслушать их в понедельник.
Стр. 37. [82] В пятницу после [праздника] Тела Христова [23 мая 1516 года], опираясь на прежние обнадеживающие обещания, мы тем не менее с самого утра обошли всех господ из Совета, прося их принять близко к сердцу нашу долгую и терпеливую отсрочку и милостиво посодействовать, чтобы мы могли получить разрешение наших дел и милостивый ответ. И все господа весьма милостиво нас обнадежили. И когда завершилась месса, Его Королевское Величество вскоре отправился в покой, где обычно заседает Тайный совет. И после долгого ожидания господин староста через своего маршалка велел передать нам, что сейчас Его Королевское Величество будет принимать посланников татарского царя, а также рассматривать некоторые другие дела, касающиеся всей страны, а потому наше дело должно быть вновь отложено. И пока мы так стояли вместе, к нам подошел также Павел, русинский писарь, и сказал нам то же самое. Однако при этом добавил: дабы нас не задерживали и далее, он желал бы узнать от нас, согласимся ли мы на [назначение] комиссаров по нашему делу. И если это так, он бы постарался устроить с господином воеводой виленским и господином старостой жемайтским, чтобы это дело было передано комиссарам.
Стр. 39. [87] А Кирстен Кольман [ковенский купец-немец] добрых полчаса вел с ним [Авраамом Езофовичем] долгую перепалку на русинском языке, а после этого перед ним предстал Ганс Капуст [еще один ковенский купец-немец], по прозванию Андрес Смалеминде, который лично и пространно изложил на русинском языке то, как с ним обошлись.
Стр. 41. [96] В ответ на это Кирстен Кольман дал им обстоятельный отчет о том, как и каким образом купечество [ранее] платило серебщину (schrepczisna). Если бы Его Королевское Величество установил общий поземельный налог (landtschoss), то купец, имеющий здесь собственный двор, по-прежнему был бы готов его платить, и желал бы давать со своего [имущества] столько же, сколько они [местные жители] дают со своего; в особенности потому, что эта подать (zceysse) была наложена на их товары, а не на дворы. Против этого они [представители Ковно] яростно спорили. И было много препирательств и долгих разговоров между Кирстеном, войтом, а также Грегером Глокманом, так что в конце концов я обратился к сути дела с такими словами: "Дорогие господа, вы хотите обременить купечество сверх старинного обычая; теперь же я охотно выслушал бы от вас: взимать нынешнюю серебщину Его Королевское Величество повелел вам письменно или устно"? Они ответили: "Письменно, за печатью Его Королевского Величества, в открытой грамоте". Я потребовал от них, чтобы оная была нам показана. Если она здесь, то, возможно, эта грамота доказала бы, как следует поступать купцу, а также судовладельцу; ибо они [власти Ковно] и теперь, и прежде понимали позицию купцов так: если бы они добровольно платили со своих земельных наделов некую фиксированную сумму, или если бы эти наделы облагались оценкой, то купец вел бы себя по отношению к ним надлежащим образом, и те [из немцев], кто имеет собственные наделы, в этом случае приравнивались бы к [местным] мещанам. После многократных отказов [показать] королевскую грамоту, они, в конце концов, велели своему городскому писарю зачитать ее нам [Пометка на полях: Грамота, написанная на русинском языке, (прочитана) по-немецки], каковая среди прочего пространного содержания касательно требования серебщины гласила следующее: жители Ковно со своего имущества должны давать по 6 грошей с копы, а у тех, чье имущество не стоит и копы, надлежит оценить их домашнюю утварь, и с нее они должны платить.
Стр 50. [122] В субботу, 7-го июня, мы предстали перед Его Королевским Величеством в присутствии советников Княжества и были вынуждены заново, артикул за артикулом, излагать наши жалобы. И когда мы первым делом подняли артикул о притеснениях, связанных с замковым правом [slossrechts], наряду с другими, содержащимися в ранее поданных артикулах, — поскольку по каждому пункту звучало множество речей на русинском языке, — Его Королевское Величество, в конце концов, разобрав дело (которое я докладывал через переводчика из числа купцов), вместе с советом Своей Милости, постановил решить все артикулы в нашу пользу и к нашему наивысшему благу.
Источники
[1] Akta Stanów Prus Królewskich. T. 7, (1516-1520) ; Acta Statuum terrarum Prussiae Regalis 1986 https://kpbc.umk.pl/dlibra/publication/19510/edition/31665/content?ref=main
Перевод цитаты Virgil Krapauskas [1]:
В мае 1504 года в Торуни проходил съезд, где Александр Ягелончик пытался урегулировать внутренние споры прусских сословий. Туда же съехались и иностранные послы, в том числе послы от Московии и татар. Перевод участка дневника съезда (рецесса) [2]:
Также в те же самые дни были приняты и отпущены послы князя из Московии и Татарина.
Первый из них, а именно московский, при первом своем появлении приветствовал Королевское Величество от имени своего господина как своего брата и преподнес в качестве дара сорок соболей [cyn zcymmere zcobelen], и сообщил о том, как для госпожи королевы были присланы соколы.
Также и второй, а именно татарский, при первом своем появлении приветствовал Кор. Вел. через толмача и преподнес в дар два белых платка, один тоньше [чистой работы] другого, с синими полосами на манер наших полотенец, и 6 татарских стрел; и изложил свое поручение через толмача весьма пространно, подробностей чего мы, однако, узнать не смогли.
Первого Кор. Вел. отпустил лично, так что он [посол] должен был передать своему государю его приветствие и добрую волю как своему брату.
Второго же Кор. Вел. отпустил на общем совете через господина маршалка госпожи королевы на русинском языке [in reuschem], а тот далее [переводил татарину] через толмача.
Примечания
1. С Московским послом Александр общался лично, а с татарским - через маршалка. Вероятно, это отражало дипломатическую иерархию: московский великий князь (тесть короля Александра) считался равным по статусу христианским государем, в то время как к представителю татарского хана (сарацина) применялся иной, более дистанцированный протокол.
2. Маршалок госпожи королевы - Войтех Янович Клочко [3].
Источники
[1] Krapauskas, Virgil Nationalism and historiography : the case of nineteenth-century Lithuanian historicism 2000 https://archive.org/details/krapauskas-nationalism-and-historiography-2000/page/26/mode/2up
[2] Akta Stanów Prus Królewskich. T. 4, cz. 1, (1501-1504) ; Acta Statuum terrarum Prussiae Regalis 1966 стр 151 https://kpbc.umk.pl/dlibra/publication/12452/edition/25720/content
[3] Корзинин А. Л. Двор великой княгини Литовской и королевы Польской Елены Ивановны https://doi.org/10.21638/spbu02.2022.301
Пётр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Альбрехту Гаштольду, воеводе Виленскому, канцлеру Великого княжества Литовского.
Вельможный господин и глубокочтимый друг Я получил письмо Вашей Вельможности, в котором Вы пишете, что Вам кажется удивительным, почему апостольское бреве о дозволении слушать мессу на славянском языке до сих пор не было оформлено и отправлено Вашей Вельможности. Я же полагаю, что это обстоятельство не должно вызывать совершенно никакого удивления. Ибо из той записки, недавно посланной мною Вашей Вельможности, в которую я велел переписать слова высокопреподобнейшего господина кардинала Четырёх Святых (Лоренцо Пуччи), написанные в адресованном мне письме Его Высокопреподобия по этому делу, Ваша Вельможность могла понять причину, по которой упомянутое бреве до сих пор Вам не было отправлено. Ведь господин кардинал пишет, что это произошло не по его небрежности, но исключительно по воле самого верховного понтифика: Его Святейшество не пожелал подписать и выдать уже составленное бреве. Я, однако, дабы исполнить волю Вашей Вельможности, вновь напишу господину кардиналу письмо по этому делу не только от своего имени, но и от имени Королевского Величества, дабы благодаря королевскому авторитету ходатайство обрело больший вес и разрешилось легче. В настоящее время нет никаких новостей, о которых я мог бы обстоятельно написать Вашей Вельможности, однако если в дальнейшем произойдёт нечто, достойное внимания, я не допущу, чтобы Ваша Вельможность оставалась в неведении. Краков, 26 января 1530 г.
Пётр Томицкий, епископ Краковский, вице-канцлер, Альбрехту Гаштольду, воеводе [Виленскому], канцлеру.
Вельможный господин, господин и глубокочтимый друг. Из письма Вашей Вельможности я в полной мере уяснил, что Вы желаете, дабы в город Рим вновь были написаны рекомендательные письма как от имени Королевского Величества, так и от моего, чтобы Вам было даровано позволение слушать славянскую мессу. Об этом деле я не только не забываю ради Вашей Вельможности, но даже пребывая в не столь добром здравии, прилагаю самое тщательное попечение, дабы удовлетворить Ваше желание. Однако, поскольку прежнее ходатайство не принесло нам успеха из-за того, что к прошению не была приписана законная [веская] причина, я опасаюсь, как бы и во второй раз мы не получили отказ, если не укажем законной и необходимой причины. Посему прошу Вашу Вельможность подробно написать мне причину, по которой Вы желаете и просите, чтобы Вам это было дозволено. Ибо у верховного понтифика подобного рода прошения случаются крайне редко, и добиться их [одобрения] бывает в высшей степени трудно, если не имеется какой-либо весомой, благочестивой и необходимой для спасения [души] причины. Как только я узнаю основания для такого намерения Вашей Вельможности, я немедленно позабочусь о том, чтобы письма по этому делу были написаны и отправлены в Город [Рим]. В остальном же я безмерно благодарен Вашей Вельможности за то, что Вы так часто навещаете и приветствуете меня своими письмами; сию Вашу ко мне благосклонность я, в свою очередь, постараюсь отплатить Вам дружескими услугами. Всецело поручаю себя Вашей братской любви и благосклонности, и горячо желаю Вашей Вельможности величайшего счастья и невредимости на долгие годы.
Источники
Acta tomiciana, Volume 12 стр 34 https://books.google.com/books?id=vnRAAQAAMAAJ&pg=PA33
https://yuratkhram.by/2024/10/15/cerkov-svjatitelja-nikolaja-v-xvi-veke/
Dubonis, Artūras Lietuvių kalba: poreikis ir vartojimo mastai: XV a. antra pusė - XVI a. pirma pusė 2002 https://www.lituanistika.lt/content/41127
Комментариев нет:
Отправить комментарий