Объявление

среда, 8 октября 2025 г.

Языковой пуризм в белорусской мове на страницах «Нашей нивы»



Из телеграм-канала «Стэн против зла» 

1910 год, Витебск, Россия.

"Витебск - это старый белорусский город, но теперь белорусской мовы на улицах не слышно, - особенно в середине города. Зато на окраинах города сплошь господствует наша мова. В воскресенье в ярмарочные дни собирается много деревенского народа."

"Деревенские белорусы уже и тут начали чураться своей родной одежды..."

1910 г.

"Местечко Жлобин Могилëвской губении.

Мова в нашем местечке - белорусская с наворотом украинским, и еë держатся все, кроме некоторых "рисковейших" молодых и служащих на станции; они уже стараются говорить по-русски и брезгуют родным."

1910 г., Россия.

"Трабы-Токаришки-Довнары-Бакшты.

Подбираюсь уже ближе к Бакштам (bakstas - лит. "башни"), каждый раз попадаются другие совсем одежды, слышно и большую разницу в самой речи. До этого от Вильны по деревням и застенкам, которые мне довелось проходить, - почти все католики, так и мова их, особенно в застенках (застенок - деревня шляхты)... Мова белорусская употребляется сквозь такая, какой пишет и употребляет теперь "Наша нива". Вообще намного лучше знают свою родную мову женщины, чем мужчины. Также хорошо говорят по-белорусски и местные старожилы евреи."

"Крестьяне местные (в Бакштах) все православные и мова их страшно покалечена русскими словами, а ещë удивительней, что рядом с этими русскими словами попадаются и совсем польские, каких мне не доводилось слышать даже среди белорусов католиков."



1916 год.

Белорусским националистам из числа поляков-католиков Виленского края не нравится "Словарь белорусского наречия" Носовича, составленный Носовичем на основе диалектов Могилëвской губернии России.

Полностью согласен, русские диалекты Могилëвщины очень сильно отличаются от польско-литовско-русских диалектов виленских поляков.

"Обработан словарь Носовича не очень хорошо: в нëм много слов русских, не вошло много слов белорусских и правописание не передаëт выговора нашей мовы."



1910 год, ОберОст.

"Немецкий голос о белорусах.

...Эрик Цехлин о нашем Крае под заголовком "Литовцы и литовский вопрос".

Автор этого артикула отнëс к Литве три земли: Ковенскую, Виленскую и Гродненскую. Он считает, что на них живут здесь народы: белорусы, великорусы, литовцы, латыши, поляки и евреи.

Белорусов в Ковенской земле вообще нет кроме восточной части Новоалександровского уезда. Зато они господствуют в Гродненской, а ещë больше в Виленской земле. 
Белорусский народ переживает самое начало своего развития.

...возрождать еë (белорусскую литературную мову) пришлось с самых фундаментов.

Первыми обратили внимание снова на белорусский народ польские романтики... Мицкевич... Борщевский... Дунин-Мартинкевич...

Само собой разумеется, что в бурные 1905-1907 годы через белорусскую землю полетел клич: "Автономия!"

Все же таки, - заканчивает Эрик Цехлин свои слова, предназначенные белорусам, - движение белорусское переживает только "первое утро своë".



1910 год.

"Местечко Лынтупы, Виленской губ., Свентянского уезда.

Вся лынтупская парафия (католический приход), как мещане, так и окружные деревни, с дедов-прадедов - белорусы, но внуки не умеют уважать ни родных обычаев, ни родной мовы. Мало того: крутят, муштруют они свои языки, чтобы попасть как говорить по-пански, или по-русски, забывая о том, что как родной край всегда наимилейший, так и отцовская мова должна быть самой наидорогой. Кто чурается своей мовы - теряет еë, а вместе с ней теряет и свою сознательность национальную, и тогда перестаëт быть сыном-гражданином той сторонки, которая его вскачала (вырастила из колыбели) и для добра которой он должен работать."


1910 год.

"Д. Маковляны, Гродненской губ., Сокольского уезда.

В этой деревне живут белорусы, которые о том, что принадлежат они к великому белорусскому народу, даже никогда и не слышали."


1910 год.

"Околица Эйсмонты Гродненской губ. 

Шляхта местной околицы, видно, забыла уже свою прадедовскую мову; а может и не знает этот тëмный народ, что давно их отцы и деды, и даже и все паны использовали только родную белорусскую мову, теперешний народ так крутит и калечит свой язык, что и не узнать их говора..."


1910 год.

"Деревня Дубно Гродненской губ. и уезда.

Деревня эта чисто белорусская. Построена она на берегу Немана в очень красивом месте. Крестьене местные все белорусы, но не имеют национальной сознательности и мовы своей отцовской чураются; крутят и ломают язык на русский манер."




1910 год.

"Город Гродно. 

Город этот белорусский, но до этого о белорусах что-то мало слышно было слышно, и только теперь начали они тут пробуждаться. Сначала, правда, шло туго, но после каждый раз больше и больше начали интересоваться белорусским возрождещнием, и вот теперь уже имеем немало белорусов, которые душой и сердцем принадлежат к своей отчизне."


1910 год.

"Деревня Фальковичи Виленской губ., Лидского уезда, Гончарской волости...

Не совсем только довольны католики тем, что им приходится учить молитвы по-русски. Хотя все тут белорусы, но тëмные люди хотят учить молитвы не по-белорусски, а по-польски, потому что думают, что как кто католик, то уже и поляком стал."


1910 год.

"Лынтупский католический приход, Виленской губернии, Свентянского уезда.

Когда мужики-католики начали говорить, что для них нужны польские газеты, а православные - что русские, что будто мова белорусская - это мова хамская..."


1910 год.

"Местечко Волпа, Гродненской губернии и уезда.
Местечко это, как и все деревни, что лежат возле него, белорусские, но только беда, что народ крутит язык и чурается своей мовы, а говорят так: как католик, так на моду польскую, как православный - на русскую."

"Пробовал тут пробащ (ксëндз) отучить людишек от водки... и давай им читать по-белорусски об пьянстве... Ну и что? Люди постояли, послушали, а в следующее воскресенье будто наслушавшись ксендзовской проповеди, в два раза больше напились."


1910 год.

"Белорусская литература в 1909 году.

Прошлый год был годом укрепления, годом свежего и живого укрепления белорусской литературы, которая не имеет за собой длинных лет проб и начал, а правдивой жизни только 3-4 года. Потому что до этого времени почти не было печатного белорусского слова, почти совсем не было писателей."

"Только с недавних времëн наша литература нашла почву под своими ногами - с 1906 года. Этот год как-бы поворотный в нашей жизни."

"Богданович должен избавится от русизмов."



1910 год.

"Разве справедливо это, всего, что своë, чураться: и мовы своей, и обычая своего, и одежды своей?"

"Наш народ не погибнет, и придëт такое время, что проснëтся наш русняк..."

"Мы не знаем, кто мы такие."

Карусь Каганец, поляк-католик, член партии БСГ.



1909 год. 

"Слуцк.

Всё девчата поют у нас свои песни - белорусские - старосветские, также и парни, которые ещë нигде не были; но как который побудет в городе немного, или приедет от м*скалей, так наприносит всяких ка**пских песен и учит им других парней. Кроме того и говорить он станет по-русски, но как немного побудет дома, и как сбросит городскую одежду, оденет лапти, так снова начнëт говорить на своей мове."



1909 г. 

"Г. Бобруйск, Минской губ и уезда. 

Тут живëт больше всего евреев, их живëт в несколько раз больше чем христиан, и они занимают самый центр города: имеют красивые каменный дома, магазины, склады, различные труды и в их руках вся торговля. Христиане расселены по краям города и живут в старых деревянных домиках, занятия их деревенские: летом в поле, которого немного имеют, а всë другое время отдают на заработки...
...окраина Бобруйска похожа на белорусскую деревню и заселена белорусами православными (есть немного староверов и католиков). 

Обида одна - это чурание бобруйчан своей родной белорусской мовы. Они думают, что живя в городе, не иначе нужно говорить как по-русски, потому что это, по их разумению, деликатней, похвальней, и каждый из них старается ломать свой язык на русский язык, а стыдяться своего - белорусского...
Но не погибла ещë в Бобруйске белорусская мова: приносят еë в Бобруйск деревенские люди, которые каждый день в Бобруйск приходят: то на ярмарку, то на работу."



1909 год. 

"Местечко Лынтупы, Виленской губ., Свенцянского уезда.

Плохо то, что стыдятся наши люди своей родной мовы. Католики стараются говорить по-польски, а православные по-русски. Только эти языки они перекручивают страшно, так что и слушать мерзко ни по-белорусски, ни по-русски, ни по-польски. Но у нас крестьяне верят, что сделаются панами, изменив язык."



1909 год. 

Про "белорусское" Подляшье. 

"Наша нива" горячо приветствует и поздравляет работников первого народного театра в Гродненском Подляшье ... и искренне желает, чтобы этот театр помог нашим братьям-подляшанам пробудиться и понять, что они сыны братской нам Украины."



1909 год. 

"Противники возрождения культуры белорусской всякими способами стараются заглушить всë разрастающейся, движение белорусского народа. Чтобы движение это опозорить в глазах народа, пускают разные баламутни, разные неправды. Говорят, будто мовы белорусской совсем нет, а есть только какая-то мешанина слов польских и русских без всякой связи."

Викентий Титович (Винцук Цитович). 

1909 год. 

"В местечке Рукойни Виленской губ. и уезда, и вокруг их: как покажусь я в свой уголок, и говорю там в своей родительской мове и оденусь в домашней выделки одежду, так все соседи смеются, что хоть уже шестой год живу в Вильне и занимаюсь наукой, однако же даже не научился говорить "по-пански"..."

Болеслав Почобка, поляк-католик, будущий директор немецко-белорусской учительской семинарии в Свислочи, создатель одной из первых грамматик искуственной "беларускай мовы".





1909 год. 

"Когда теперь, после долгого недоверия и издевательств над живым словом белоруса настало такое время национального освобождения, когда наша мова начала появляться в печатном слове, то оказалось, что в мове нашей не хватает много слов для высказывания нужных мыслей. Приходилось возвращаться назад к тому времени, когда на нашей земле господствовала своя культура. Из памятников этой культуры приходилось брать загубленные народом слова, которые хоть они и белорусские, но не используются в бедной повседневной жизни народа, и не могут быть каждому понятными. НАМ НУЖНО МНОГО НОВЫХ СЛОВ, а отдалживать у соседей не очень хочется, вот и приходится пользоваться старыми белорусскими словами."

С. Полуян. Киев. 




1909 год. 

"На первый план вылезает вечно старый и вечно новый вопрос про мову нашу белорусскую... Ещë в 1891 году наш песенник Богушевич поднял свой голос в еë защиту и первым громко заговорил о "нашей отцовской извечной мове"..."

"Ещë многие думают, что в ней если и можно писать, то разве что только какие-то смешные вещи, на потеху людям. Не могут они поднятся до того, чтобы свою мову людской считать..."

"Когда мы поставили себе цель возродить наш народ на национальной почве, то нам в первую очередь нужно возродить свою мову. Только тогда у нас будет какая-нибудь отдельная национальная жизнь, потому что отдельная мова - это и есть форма национальной отдельности. Только возродив мову мы сможем поставить на твëрдую почву наше движение. Потому что национальное движение, как великая жизненная историческая сила, может жить только тогда, когда под него будет подведëн такой фундамент, как гибко отработанная мова..."

С. Полуян


1909 год.

Неменчине, Виленского уезда, Виленской губернии.

"Народ тут смешаный: одни говорят по белорусски, вторые по литовски, третьи по польски. Подвиленские белорусы и литовцы год за годом всё больше забывают свой родной язык, только старые ещё сильно его сторожат."

1918 год.

"В воинском присутствии спросили моего забритого сверстника:
 - "Ты - белорусс?"
И он выпалил:
- Якый же я белый русс, колы я чёрный и православный христианин!

Все сразу поняли, что мужик не знает слова "белорусс". С юных лет он "тутошный", а с момента появления в школе - "русский". Такой же русский, как и все русские.
И Белоруссия в его представлении - это его деревня, его губернский или уездный город, а Россия - его Родина.
И никакой разницы между Великороссией и Белоруссией он не находит."

И. Верхолесский, полещук из местечка Дивин, УНР (сегодня Брестская обл. бывшей БССР).





1910 год.

В это время в Виленской губернии уже не носили домотканые одежды. Националисты называют одежду литовским словом "апратка".

"Видно было в зале много парней, наряженных в белорусские национальные одежды: могилëвские и слуцкие, которых, например, в Виленской губернии уже мало найдëшь, потому что тут их лет 50-60 как бросили носить."



Комментариев нет:

Отправить комментарий