сборники исторических католических источников,собранные Витаутасом Алишаускасом и Норбертасом Велюсом.
Здесь отчёт Шавинского 1639 года о том,каких духов почитали в Литве: жеминес, лаукинес,погирнес. О празднике Илге у жемайтов в честь освобождения от Тевтонского ига и осеннем празднике Руденай у литовцев. О празднике кялтуве сталу. О Кароле Ходкевиче,имеющем заслуги перед Польской Речью Посполитой, происходящем из жемайтов. Язык,обычаи у жемайтов общие с литовцами. Название жемейтис означает жителя нижней земли,так как населяют более нижние места,чем Литва.
Иезуит Иоанн Аргенти пишет в 1616 году о Белоруссии,что там в Оршанском повете много польской знати,которая исповедуют "польскую веру",которую так называют в честь народа. О случае в 1617 году в Полоцке, когда полочанин освистал проповедь иезуитов со словами: : «Наши предки не терпели недостатка ни в чём, однако никогда не знали тайны вашей Троицы, и тем более молитвы Господней [Отче наш]». Потом тот полочанин сломал ногу. В книге Заленского «иезуиты в Польше» говорится о страшном одичании полоцкого русского народа,что они не знали даже молитвы отче наш и основ веры. Про полочан говорили иезуиты «сущие тут индейцы». Иезуитам помогал местный русин Аландус,который знал церковно-славянский,а русский был ему родным. Распространено было у полочан русское снохачество,как и в России,которое иезуиты искореняли. Стефан Баторий направил письмо ректору Петру Скарге письмо: «Пусть не завидуют своим португальцам и испанцам, что другие миры в Азии и Америке должны быть посвящены ищущим Бога: ближайшими являются Индии и Японии: а именно в русском народе полоцком, городе, не сведущем в божественных вещах». В королевском привилегии на отъем православных церквей в пользу иезуитов говорится,что полочане погрязли в варварстве и неведении божественных вещей
В иезуитских отчётах 1604-1605 гг. говорится о богах жителей Литвы Димстапатисе и Пагирнисе. В житии Николая Краснодембского,написанного Пошаковским в 1727 году говорится о миссионерской деятельности и чудесах «в Белой Руси Мстиславле, Орше, Смоленске, Могилеве и других местах». В Миссии Жагеля¹ из отчетов Игнатия Островского(Liber Fructuum Spiritualium Collegii Academici Vilnensis Societatis Jesu 1711-1773). 1718-26 годов говорится,что в Литве божков называют «Diewaytiey». Рассказывается там об обряде закалывания коровы,теленка,овцы по случаю смерти,который назывался «Ritimey» среди жителей Литвы. У реки Йодя в лесах на холмах происходило сборище,называемое по-литовски «Wialnio Turgialis» или «Żaisle». В Рамигальском приходе и на границе с Курляндией почитали и кормили домашних богов Deywiey Pagirniey. Простой человек Вилькомирского повета призывал Рундонелис Акменелис. Два дуба-божка Użołay¡ De¡wa¡y¡ciay были срублены и сожжены.
N. Velius. Baltų religijos ir mitologijos šaltiniai. - Vilnius, 2016, t. III
Заголовок:
RELATIONES STATUS DIOECESIUM IN MAGNO DUCATU LITHUANIAE
(Отчёты о состоянии епархий в Великом княжестве Литовском)
Заголовок раздела:
Relatio Episcopi Samogitiae Georgii Tyszkiewicz 1639
(Отчёт епископа Жемайтийского Георгия Тышкевича, 1639)
Латинский текст:
[...] Christi fideles religionis catholicae sunt zelosi cultores et bene de necessariis salutis instructi. Quorum tantus ardor et aemulatio devotionis publicis, ut una die decem millia et amplius numerentur, qui Sacram Synaxim frequentent, et in visitationibus quandoque tria, quandoque quinque millia ad sacramentum Confirmationis fuerint admissa, turmatim convenient populo et ad mediam noctem caeremonias protrahente divinas, cum maxima fatigatione et lassitudine ministrorum ecclesiae. Et confirmatorum quidem ab initio fructificationis meae in ecclesia sive dioecesi commissa ad quinquaginta duo millia recensentur trecenti et sexaginta. Superstitiones in populo rudi idolomoniae, incantationum, maleficiorum et aliorum huiusmodi, si quae fuere, iam, Dei gratia, cura et vigilantia pastorum sublatae. Quibus abolendis penitus et extirpandis erroribus omnibus ordinavi, quatenus parochi non tantum publice et in ecclesia saluti suorum inserviant, sed etiam privatim domos singulorum parrochianorum visitent, ibidemque mentibus eorumdem sacram doctrinam instillent et leniter in charitate cum iis agendo a vitiis retrahant. [...]
Перевод:
[...] Христианские верующие католической религии — ревностные почитатели и хорошо наставлены в необходимом для спасения. Их рвение и соревнование в благочестии столь велики, что в один день насчитывается десять тысяч и более человек, приступающих к Святому Причастию, а во время визитаций иногда три, иногда пять тысяч были допущены к таинству Конфирмации; они собираются толпами, и священные церемонии длятся до полуночи, при величайшем утомлении и усталости служителей церкви. А с начала моего плодотворного служения в церкви, то есть в порученной мне епархии, насчитывается пятьдесят две тысячи триста шестьдесят конфирмованных. Суеверия среди грубого народа — идолопоклонство, заклинания, колдовство и прочее тому подобное, если и были, то ныне, милостью Божьей, попечением и бдительностью пастырей устранены. Для полного искоренения и уничтожения всех этих заблуждений я повелел, чтобы приходские священники не только публично и в церкви служили спасению своих [прихожан], но и частным образом посещали дома каждого из прихожан, и там внедряли в их умы священное учение, и, мягко действуя с ними в любви, отвращали их от пороков. [...]
Заголовок раздела:
Relatio Missionarii Apostolici Georgii Schavinski 1639
(Отчёт апостольского миссионера Георгия Шавинского, 1639)
Латинский текст:
[...] Et quamvis rarus sit iam cultus daemoniorum, divinam gloriam in specie serpentum, lucorum et aliorum idolorum vanitatibus obscurantium, prout antea non sola Lithuania et Samogitia, sed in omni gente a primaeva sui origine excaecatione et praestigiis diaboli viguit, sunt adhuc nonnullae superstitionum reliquiae, quae gentem in caeca errorum caligine ob inopiam interpretum sacrae doctrinae versantem detinent. Ubi superstitio in fovendis laribus domesticis et multis adhuc observatur, quos ziemines a terris, lauchinas a campis, pogirnes – molares, farre augendo, et aitvaros a custodia sepium ob ditandi studium venerantur. Qui vere nihil aliud sunt, nisi incubi, tetri spiritus, apparentes quandoque in specie humana et ut plurimum in specie tetra-
Перевод:
[...] И хотя теперь редко встречается культ демонов, омрачающий божественную славу поклонением змеям, рощам и прочим идолам, как это было раньше не только в Литве и Жемайтии, но и у всех народов от их первобытного заблуждения, всё же и сейчас сохраняются некоторые остатки суеверий, которые держат людей во тьме заблуждений из-за недостатка толкователей священного учения. Где суеверие в почитании домашних ларов и многих других вещей всё ещё наблюдается: они почитают ziemines (жеминес) — от земли, lauchinas (лаукинес) — от полей, pogirnes (погирнес) — мышей, [почитаемых] ради приумножения зерна, и aitvaros (айтварос) — ради охраны изгородей, из стремления к обогащению. Эти [существа] — не что иное, как инкубы, ужасные духи, иногда являющиеся в человеческом облике, а чаще всего в виде четвероногих...
---
Изображение 2
Заголовок:
PRANEŠIMAI APIE ŽEMAIČIŲ VYSKUPIJOS BŪKLĘ
(Сообщения о состоянии Жемайтийского епископства)
Латинский текст (продолжение):
...gi, galli sylvestris volantis aut pavonis extensas pennas habentis, qui si scintillas ignis a cauda vibrare videatur, signum habetur triste, nihil peculii aut frumenti cultori suo portare, quod si appareat subniger et obscurus, frugibus et nummis onustus, gaudente rude popello, redire putatur. Quem in ea specie sero et de nocte volantem saepius ipse etiam conspexi, et facto signo sanctae Crucis, in momento disparerent vel in lacunas sese praecipitantem adverti, quin etiam furta eorundem deprehendi, horrea, granaria et penuaria vastantium. Quem in finem plebs rudis, credula et cupida adiutorii, publicis quibusdam festis esculenta et poculenta laute praeparata illis offerens, gratiam et favorem aucupatur; quae festa Ilgie apud Samogitas, ob assertam ex iugo Theutonico libertatem, et apud lituanos rudenaie, quasi autumnalia vocantur; quibus festis et conviviis agitandis solemne tempus est, transactis feriis divorum omnium. In quibus epulis prima libamina ferculorum post mensam proiiciuntur, praefico carmine sacrificii aut patrisfamilias domus, quandoque etiam omnes anguli domus diis suis liminaribus insperguntur. Et communiores omnes fere rusticanis et oppidanis feriae, chieltuve stalu ab oblatione mensarum nuncupatur; quae oblatio sive agape in cibandis pauperibus, pia reciprocatione nunc tenetur. Atque praedicta superstitio invocandi et colendi lares et lemures, multis iam in locis lustratione carminis et fontis sacri est sublata, minitantibus ac frequentibus diablis, confessione ac sacra Synaxi a pernicie corporum et animorum est aversa. Et factum est frequenter, ut in relabentes et recidiva superstitionis laborantes, iure suo in sibi subiectos utentibus daemonibus (!), gravibus incendii et devastationibus cultores vani sint mulctati. Quibus iam fugatis, caelestia avidius appetunt et catervatim convolantes ad sacerdotes, pagos visitantes, doceri se et expiari summis precibus efflagitant, id quod illis olim horrori velut novum et insuetum fuit. [...]
[...] Et vero Samogitia sive a Massagete, gente antiquissima, sive a duce suo Saimone, sive a vetustissimis italis et gothis, mari Baltico in littora sui tractus delatis, originem trahat, gens per omnia est egregia, ut ducis generalis Caroli Chotchievicii ex hoc stipite pullulantis, viri nunquam [satis] ob merita Reipublicae polonae laudandi, fama et gloria, virtutem gentis testatur. Ex plebeis sunt insignes scelopetarii, ita ut peditatum hungaricum, germanicum et ianicerorum adaequent animi vigore, robore corporis et fortitudine ac industria bellica. Idioma samogitis cum lituanis, sicut ritus, leges, mores, habitus, forma aedificiorum et ratio vivendi ac religio est communis, nisi quod Somagitis [sic!] inferiora loca incolat, quam Lituania. Unde et nomen gentis nativa lingua ab infernis terrae sumitur: Zemaitis namque inferiorem terram colentem notat. Casae villanis humiles et agrestes, qui more militari in mapaliis, fruticibus, ligno et stamine fabricatis, prout villani itali in canna tectis habitant. In medio tugurii, accenso foco, tam aestate, quam hyeme, tota die et
Перевод:
...четвероногих, имеющих распростёртые крылья лесного петуха или павлина, которые, если кажется, что из хвоста вылетают искры огня, считаются дурным знамением, не приносящим никакой прибыли или зерна своему хозяину; если же он появится черноватым и тёмным, нагруженным плодами и деньгами, то считается, что он возвращается, к радости грубого народа. Я сам часто видел его летящим в таком облике поздно и ночью, и, осенив себя знамением святого креста, замечал, что он мгновенно исчезает или бросается в водоёмы; более того, были обнаружены и кражи, совершаемые ими, опустошающими амбары, житницы и кладовые. Для этой цели грубый, легковерный и жадный до зрелищ народ, предлагая им на некоторых публичных праздниках изысканно приготовленную еду и напитки, снискивает их милость и расположение; эти праздники у жемайтов называются Ильге (Ilgie), в честь обретённой свободы от тевтонского ига, а у литовцев — руденай (rudenaie), то есть осенние; для проведения этих праздников и пиров есть установленное время — по окончании праздников всех святых. На этих пирах первые куски блюд после стола бросаются [на пол], с произнесением песни жертвоприношения или хозяином дома, а иногда и все углы дома окропляются их пороговыми богами. И почти все праздники, как у крестьян, так и у горожан, называются chieltuve stalu (кяльтуве) от подношения столов; это подношение, или агапа, ныне считается благочестивым воздаянием при кормлении бедных. И вышеупомянутое суеверие — призывание и почитание ларов и лемуров — во многих местах уже устранено очищением песни и святого источника, а frequentibus (частые) угрозы демонов отвращены исповедью и Святым Причастием от погибели тел и душ. И часто случалось, что впадающие вновь и страдающие от рецидива суеверия, используя своё право на подвластных им демонов (!), несли наказание за тщетное почитание тяжкими пожарами и опустошениями. Когда же они были изгнаны, то стали жадно стремиться к небесному и, стекаясь толпами к священникам, посещающим деревни, они настоятельно просят научить их и очистить, что когда-то было для них ужасом, как нечто новое и непривычное. [...]
[...] И действительно, Жемайтия — происходит ли [её название] от массагетов, древнейшего народа, или от их вождя Саймона, или от древнейших италиков и готов, принесённых Балтийским морем к берегам её области — народ во всех отношениях выдающийся, как свидетельствует слава и доблесть народа, [явленная] в славе и величии главного вождя Кароля Ходкевича, происходящего из этого корня, мужа, которого никогда не достаточно восхвалить за заслуги перед Польской Речи Посполитой. Из простого народа выходят знаменитые стрелки, так что они равняются с венгерской, немецкой и янычарской пехотой по силе духа, крепости тела и воинской доблести и усердию. Язык у жемайтов с литовцами, как и обряды, законы, обычаи, одежда, форма построек и образ жизни, и религия — общие, кроме того, что жемайты [sic!] населяют более низкие места, чем Литва. Отсюда и название народа на родном языке происходит от подземного [нижнего] мира: ибо Zemaitis (жемайтис) означает жителя нижней земли. Хижины у крестьян низкие и деревенские, которые по военному обычаю [строятся] из жердей, кустарника, дерева и плетня, как итальянские крестьяне живут в тростниковых крышах. В середине хижины, при зажжённом очаге, как летом, так и зимой, весь день и
---
Латинский текст (продолжение):
nocte, plenis fumo aedibus, operas exercent, ubi iumentis, equis, bobus, porcis, porcellis statio sua habetur et stramen ex manipulis frugum fessis thoris et lectus est mollis. Quo etiam viatores hospites in publicis diversoriis, nisi lectos curru secum deferant, excipiuntur. Abundant regio melle candido, quod instar saccari odore suavi, ad fercula etiam magnatum et regum adhiberi solet; et potus ex illo confectus, instar vini muscatelae est suavis et saluberrimus. In superstitionis cultu similitudinem lituanae nationis sequitur. Serpentum cultus, qui in specie Aesculapii vel Apollinis, more graeco viguit, iam exolevit, et alii ritus ethnici excursione missionum defluxerunt, defluuntque in dies, singulari excubante zelo R.mi loci Ordinarii praesentis, qui ipse etiam in plebe docenda vicatim pagos obire non fert gravatim. [...]
Pagi enim sunt infiniti, et millia animarum innumerabilia, ubi veneficia, sortilegia et aliae praestigiae daemonum sunt plurimae, quae sacris his malagmatis arcenda et c[aven]da. [...]
Перевод:
...ночью, в полных дыма домах, выполняют работы; там для скота, лошадей, быков, свиней, поросят есть своё стойло, а солома из снопов зерна служит усталым [людям] мягким тюфяком и постелью. Поэтому и путешественников, и гостей в общественных постоялых дворах, если они не привезут с собой постель на повозке, принимают [так]. Область изобилует белым мёдом, который, подобно сахару, с приятным запахом, обычно подаётся и к столам магнатов и королей; и напиток, приготовленный из него, подобно мускатному вину, приятен и целебен. В культе суеверий [Жемайтия] следует подобию литовского народа. Культ змей, который в образе Эскулапа или Аполлона процветал по греческому обычаю, уже угас, и другие языческие обряды исчезли и исчезают с каждым днём благодаря походам миссий, при исключительном усердии бодрствующего Р.м. местного Ординария, который и сам, обучая простой народ, не тяготится обходить деревни. [...]
Ибо деревни бесконечны, и тысячи душ неисчислимы, где колдовство, ворожба и прочие дьявольские наваждения многочисленны, и их следует отражать и остерегаться этих священных мерзостей. [...]
---
Исторический комментарий
Эти три страницы — важнейший этнографический и исторический источник середины XVII века:
1. Отчёт епископа Тышкевича (1639): Епископ Юрий Тышкевич хвалится успехами католической миссии в Жемайтии. Он сообщает о массовых конфирмациях (52 360 человек) и о том, что ему удалось искоренить суеверия, идолопоклонство и колдовство среди простого народа, обязав священников посещать дома прихожан.
2. Отчёт миссионера Шавинского (1639): Это продолжение предыдущего текста. Шавинский подробно описывает языческие пережитки: веру в aitvaros (летающих духов, приносящих богатство), праздники Ilgie и rudenaie (осенние), обычаи жертвоприношений (бросание еды на пол, кропление углов дома). Он описывает, как крестьяне носят змеиные головы в мешочках как амулеты, и как иезуиты борются с этим, используя освящённые предметы (Агнцы, реликвии).
3. Этнографическое описание жемайтов: Приводится описание происхождения жемайтов, их языка (от слова žemė — земля, «жители нижней земли»), воинственности, быта (низкие хижины с очагом посередине), пчеловодства (белый мёд, медовуха). Отмечается, что культ змей (Эскулап/Аполлон) уже угасает благодаря миссионерам.
ališauskas, vytautas. Baltų religijos ir mitologijos reliktai lietuvos didžiojoje kunigaikštystėje (xiv-xviii a.): Šaltinių rinkinys.
представлены фрагменты книги Иоанна Аргенти (Ioannis Argenti), визитатора Общества Иисуса (иезуитов) в провинциях Польши и Литвы, изданной в 1616 году. Книга называется «Liber de Statu eiusdem Societatis in iisdem Provinciis» («Книга о состоянии того же Общества в тех же провинциях»).
---
Заголовок
[121] 1616 Иоанн Аргенти, из Общества Иисуса, Визитатор провинций Польши и Литвы, Книга о состоянии того же Общества в тех же провинциях / Йонас Аргентас, визитатор провинций Общества Иисуса в Польше и Литве, Книга о положении того же общества в тех же провинциях (Аргенти, 1616, стр. 21-22; 23-24; 25-26; 28-29; 32).
---
ЛИВОНИЯ (Livonia)
Перевод с латыни:
«[...] Но то, что чудесным образом приправляет наши труды и придает нам силы переносить их стойко и с жадностью, так это то, что я не видел в Ливонии народа более раболепного в христианской империи (говоря о крестьянском сословии, чья культура приносит здесь основные плоды спасения), но и не видел никого, кто легче переносил бы иго христианского закона. Ибо ливонцы не только целыми днями, но и целыми ночами тратят свои силы на работы у господ. Поэтому часто случается, что если они хотят позаботиться о спасении души, им приходится ночью, в ненастную погоду посвящать Богу и священнику тот час или два, которые необходимо было бы отдать отдыху. [...] Они внимательно слушают проповедь, охотно предаются молитве, тщательно готовятся к исповеди, благоговейно принимают Евхаристию. Священные предметы, такие как священные изображения, пасхальные агнцы, чётки и тому подобное (особенно если они связаны с индульгенциями), они очень ценят; хлеб, воду, соль, освящённые благословением, они благоговейно используют, а священнику, приходящему к ним, предлагают то, что освящено. [...]
Они принимают благочестивые мольбы и паломничества к более известным храмам, [...] при входе в храмы они выказывают величайшее почтение, и с радостью не только преклоняют колени, но и падают ниц, почитают святое место, обнимают, целуют, возносят молитвы [...] и, наконец, частью в храмах изливают молитвы к Богу, частью с колен обходят кресты, установленные на кладбищах».
---
ЛИТВА (Lithuania)
Перевод с латыни (объединенный текст со стр. 161 и 121):
«[...] Наши [священники] разделились между собой так, что по воскресным дням одни обходили деревни и улицы, другие — пригороды, остальные — села, находящиеся рядом с городом, чтобы повсюду учить христианской доктрине, насаждать благочестие и собирать пасхальные остатки [т.е. выполнять пасхальные обязанности]. [...] Поскольку было пасхальное время, они в первую очередь позаботились о том, чтобы каждый, кто пренебрег ежегодной исповедью и причастием, возместил ущерб и как можно скорее выполнил повеление Церкви. [...]
Те, кто посещал соседние деревни и села, расположенные на виду у города, обнаружили вещи тем более непривычные, чем более жалкие. Двое из них, обучая собравшихся детей основам христианской веры, заметили на шее одного [ребенка] висящий мешочек из домотканого полотна. Подозревая, что здесь скрывается какое-то суеверие, они спрашивают мальчика, что там внутри. Тот отвечает, что там у него его Бог, полученный от матери, и что он носит его по велению матери. Наши разворачивают полотно и находят две отрубленные змеиные головы. Когда их отобрали, мальчик начал кричать, требовать своего Бога обратно и, что было удивительно и достойно сожаления, начал гореть в сильнейшей лихорадке. Наши утешают его и, дав воскового Агнца [Agnus Dei] и применив реликвии святых, излечивают болезнь, а змеиные головы приносят мне. [...]»
Сноски к этому отрывку:
· a Вся эта глава отсутствует в издании Аргенти 1615 года.
· b На полях издания Аргенти 1620 года: Варварское идолопоклонство среди коренных жителей Литвы.
· cc Грубый мешочек (в издании Аргенти 1620 года).
---
ПРУССИЯ / РУСЬ (Brussia)
Перевод с латыни (объединенный текст со стр. 121 и 161):
«Из Литвы направимся к крайним пределам России (которую называют Белой). [...] Возле Орши много польской знати; поскольку она исповедует польскую веру (ибо этим именем в честь народа называют католическую веру), легко понять, как заслуженно, при таком недостатке священников, Ваше Святое Королевское Величество, поддерживая [нас] владениями, основало в Орше коллегию Общества [Иисуса] — прочный оплот веры в тех самых дальних краях. [...]
Сколько раз в Литве, Ливонии, России, Жемайтии мы наталкиваемся на старцев почти ста лет от роду, которые, хотя и были католиками, однако никогда не искупали свои грехи по католическому обычаю? Сколько раз мы видели немощных стариков, которые не принимали святейшее Тело Христово, полагая, что это пища для господ, а не для бедняков? Сколько раз мы замечали, что многими соблюдаются церемонии суеверного язычества? Сколько раз мы слышали, что суеверные пиры, происходящие от самого язычества, устраиваются вплоть до наших дней; и что петухи и другие подобные вещи почитаются как божества, и демоны, которых называют фамильярами (familiares — домовые, семейные духи), очень хорошо известны этим народам?
Но этого достаточно, чтобы показать, насколько уместно было бы, чтобы те, кто живет за счет пота, не говоря уже о крови, бедных подданных, и кто велик и богат, думали бы о приумножении числа религиозных [деятелей], которые могли бы просвещать этих несчастных и направлять их к конечной цели вечной славы, а не помышляли бы о том, чтобы притеснять или угнетать самих этих религиозных деятелей. [...]»
Сноски к этому отрывку:
· a Сколько раз мы своими глазами видели, как носят на шее недавно отрубленные головы змей и почитают их как Бога. (В издании Аргенти 1615 года).
· b Отсутствует в издании Аргенти 1615 года.
132] 1617 Lith A (ARSI, Lith. 38-I, f. 392r).
[...] Severe praeterea blasphemam barbariem vindicavit Deus Polociae, cum auditam unius nostri doctrinam rudis aeternae vitae in praesentia multorum exsibilaret: Maiores nostri nulla rerum penuria laborarunt, nunquam tamen Trinitatis vestrae mysterium, multo minus Orationem Dominicam calluerunt.
a Publici haec blasphemia scandali mater fuerat, in publico proinde poenam dedit. a Vix enim dicta finierat, cum actus praeceps in plano, pedem a demeritibus omnibus a fregit. Magnam Verbo Dei hic casus conciliavit auctoritatem. [...]
a-a ms del
---
Перевод на русский язык
[132] 1617 Lith A (ARSI, Lith. 38-I, f. 392r).
[...] Кроме того, Бог сурово покарал богохульное варварство в Полоцке, когда [один] грубый [человек], услышав проповедь одного из наших [священников] о вечной жизни, освистал её в присутствии многих: «Наши предки не терпели недостатка ни в чём, однако никогда не знали тайны вашей Троицы, и тем более молитвы Господней [Отче наш]».
Это богохульство было источником публичного соблазна, поэтому он понёс наказание публично. Ибо едва он закончил говорить, как, споткнувшись на ровном месте, сломал ногу, [что было] заслуженно для всех. Это происшествие снискало великий авторитет Слову Божьему. [...]
[46] Compilatio ex variis scriptis, praesertim Collegii Vilnensis S. J. / Rostowski: Litvanicarum Societatis Jesu historiarum provincialium pars prima, auctore Stanislao Rostowski, ex eadem societate et provincia sacerdote, Vilnae, 1768, p.118,120
1583
Старые крестьян предубеждения: бьющий молнией Юпитер, называемый Перкунас, старые дубы; Шермукшнис (на латыни Sorbus)
В лесах, подобно римским весталкам, разжигали Перкуну посвященный негасимый огонь.
а тем временем их Перкунас после погасания огня и другие с ним ослабевшие божества
1618, Rostowski ( Крожи ) p. 170-171
Rostowski: Litvanicarum Societatis Jesu historiarum provincialium pars prima, auctore Stanislao Rostowski, ex eadem societate et provincia sacerdote, Vilnae, 1768, p. 251
..exsectae Perkuno, Jovi illo Lituanico, devotae quercus...
Вырубить Перкуну, этому Литовскому Юпитеру, освященные дубы
P. 114 (материал, предоставленный пользователем facebook Tomas Šalenga)
[84]1604 CV A (ARSI, Lith. 38-I, f. 27v; cf. Annuae litterae Societatis Iesu anni MDCIV, ad Patres et Fratres eiusdem Societatis, Duaci, ex officina viduae Laurentii Kelami, 1618, p. 745, 746-749).
«Жители Литвы, наиболее отдаленные от наших обычаев, настолько лишены помощи священников, что не только не знают таинств Католической веры, но и почти не ведают самого Бога <...> Есть у них один домашний бог, которого на своем языке они называют Dimstapatis, и о котором мнения расходятся. Одни говорят, что это бог огня, охраняющий дома от пожара; ему в жертву они приносят петуха, которого варят и съедают сами, а кости бросают в очаг <...> Имеют они и другого домашнего бога, которого на своем языке называют Pagÿrnis; ему в одних местах мужчины приносят в жертву свинью, в других — быка, а женщины — петухов, и совершают это трижды в год. <...>. Считается, что имя этого бога происходит от мельничного жернова, которым мелют зерно;..."
1605
«Некоторые почитают некоего бога, именуемого Дирволира (Diruolira), и закалывают ему в жертву свинью. Другие приносят в жертву козла богу, называемому Носолум (Nosolum), и выливают его кровь в реку с той целью, чтобы эти боги ниспослали им богатый урожай. Иные почитают бога Димстипатиса (Dimstipatis); обряд поклонения этому богу они наотрез отказались открыть расспрашивавшему [их] Отцу [священнику]».
[416] 1727 Ex vita P. Nicolai Krasnodębski / Iš t. Mikalojaus Krasnodemskio gyvenimo (Poszakowski, p. 445).
Poszakowski: Jan Poszakowski, De viris illustribus provinciae Lithuaniae Soc. Iesu: Archivum provinciae Małopolskiej T.J., 1536 (dėlama prie aprašomojo Tėvo mirties metų).
[...] Миссионер в Белой Руси, Мстиславле, Орше, Смоленске, Могилеве и других местах [...] При реликвиях досточтимого Слуги Божьего Отца Андрея Боболи и освященной водой святого отца нашего Игнатия совершал многие чудеса в виде внезапных исцелений от болезней, изгнания колдовства, призраков, чар и наваждений. Отсюда он не раз испытал на себе адские ужасы, безумия, уводы с дороги в болота и пропасти. [...]
В книге "Załęski. Jezuici w Polsce"t. IV вып. I ,s.194 и
Lituanicarum societatis Jesu historiarum libri decem Auctore Stanislao
Nie wiele katolików miał Połock; na całe województwo, według zeznań naocznego świadka podskarbiego Tyszkiewicza, było siedm katolickich domów szlacheckich. Ruś ciemna, garść kalwinów i aryjanów oto jego nieliczna rzesztą ludność. Więc zrazu i pracy nie było tak wiele, potrzeba było drogo sobie ją stworzyć, wnet to nastąpiło. Jezuici wiedzieli, że królowi jak wszędzie tak tutaj
Основной текст:
194
kleru nie przysłał. Kazania mówili w swym kościele i w kaplicy swego miasteczka Ekimana czyli wyspa św. Jana. Z dzwonkiem w ręku zwoływał O. Alandus, Rusin, który się wyuczył starosłowiańskiego a znał ruski język jako ojczysty, najprzód dziecię, potem i dorosłą ludność na katechyzacją na rynku połockim i po wsiach. Zdziczenie obyczajowe było tak wielkie, że jak opowiada naoczny świadek sekretarz i historyk królewski Heidenstein, »lud tamtejszy rolniczy, nie mając dosyć rąk do uprawy gruntu, oprócz żon własnych, miał inne wspólne, niby dla synów małych naprzód zamówione, które im oddawał gdy ci synowie lat zupełnych doszli« ¹).
Nieuctwo też tego ludu niepojęte, z wielkim nakładem czasu i trudu wyuczyć go można było pacierza i pierwszych prawd wiary; merae ibi sunt Indicae, istne tu Indye, oby tylko nie brakło pracowników, dodaje kronikarz zakonny ²). Jeszcze 1592 r. na 60 mil
Сноски:
¹) Dzieje Polski.
²) Archiv. Prov. Pol. Fundationes 11, 56.
---
Правый фрагмент (без номера страницы, продолжение)
Основной текст:
Pomimo brzeskiej unii Rusi z Rzymem 1595 r., połoccy Rusini nie spieszyli do niej, owszem byli jej przeciwni. Wprawdzie władcy połocki Rypiński, utrzymywał przyjacielskie stosunki z Jezuitami, bywał na publicznych nabożeństwach, nawet na procesyi Bożego Ciała postępował tuż za celebransem; wprawdzie protopop dwóch swoich synków posyłał do szkół kolegium, ale lud, mieszczaństwo ruskie, niechętne było unii. Przyczyniało się do tej niechęci to, że władka za perswazyą Jezuitów, znosił powoli zakończony dawna zwyczaj dwużeństwa, lat kilka i kilkanaście żyjące z sobą stadła, za obopólną ugodą rozchodziły się i każda strona w nowe wstępowała związki i nowe brała śluby.
Walka z tym wstrętnym zwyczajem zniechęcała do unii, która bigami tolerować nie chciała ani mogła. Pomimo to Jezuici przed 1595 r. nawracali po 20 - 30 dysunitów rocznie, potem coraz więcej, w r. 1606 zanotował rocznikarz 110 nawróceń. Z herezyą działa
(Текст обрывается на полуслове внизу страницы)
---
Исторический комментарий к тексту
Этот фрагмент взят из польского исторического труда (вероятно, посвящённого деятельности иезуитов в Полоцке в конце XVI — начале XVII века). В тексте описываются следующие ключевые моменты:
1. Демографическая ситуация в Полоцке: Католиков было крайне мало — всего 7 шляхетских домов на всё воеводство. Основное население составляли «тёмная Русь» (православные), а также небольшие группы кальвинистов и ариан.
2. Методы миссионерства: Иезуит О. Аландус (Alandus), русин по происхождению, знавший русский и церковнославянский языки, ходил с колокольчиком по рынку и деревням, созывая детей и взрослых на катехизацию.
3. Нравы местного населения: Королевский историк Хейденштейн (Heidenstein) описывает дикие обычаи: крестьяне, имея недостаток рабочих рук, помимо собственных жён, имели «общих» жён, предназначенных для их малолетних сыновей, которых им передавали по достижении совершеннолетия.
4. Трудности миссии: Невежество народа было невероятным. Латинская поговорка «merae ibi sunt Indicae, istne tu Indye, oby tylko nie brakło pracowników» означает: «Там настоящие Индии, это тебе Индии, только бы не было недостатка в работниках». То есть миссионеры воспринимали Полоцк как «русские Индии» — огромное поле для миссионерской деятельности.
5. Брестская уния и сопротивление: После Брестской унии 1595 года полоцкие русины не спешили присоединяться к ней, а относились враждебно. Причиной тому была политика местного владыки (епископа) и иезуитов, которые начали бороться с обычаем двоежёнства (двужества), что вызывало недовольство населения.
6. Успехи миссии: Несмотря на сопротивление, иезуитам удавалось обращать в католичество от 20–30 «дисунитов» (противников унии) в год до 1595 года, а к 1606 году число обращений достигло 110 в год
"Załęski. Jezuici w Polsce" Том 1,Часть 1
Do Skargi w Wilnie wysłał król list pod d. 30 września 1579 „z zamku naszego w Połocku“, dziękując Bogu za zwycięstwo większe jak mógł zapragnąć, i oznajmiając, że pod wrażeniem tego uczucia wdzięczności Bogu, postanowił jakby ex voto kolegium tu fundować, wzywa go więc, aby coprędzej przybywał z kilku Ojcami, bo praca i żniwo wielkie.
„Nie zazdroście, pisał, waszym Portugalczykom i Hiszpanom obcym w Azyi i Ameryce światów, aby je do Boga nawrócić, są tu w pobliżu Indye i Japony w narodzie ruskim połockim, mieście nieświadomem boskich rzeczy“.
Lituanicarum societatis Jesu historiarum libri decem Auctore Stanislao , p. 85
После взятия города победоносный король не прекратил [борьбу] до тех пор, пока не изгнал врагов из всей Полоцкой провинции и остальных частей своего владения, а затем не продвинул оружие в сами Московские земли через непрерывные победы. В тот самый день, когда он изгнал врагов из Полоцка, помня об обете, он отправил из лагеря письмо Петру Скарге, ректору Виленского коллегиума: «пусть прибудет глава [коллегиума] и свои товарищи с ним, и пусть займут то, что он сам посвятил Богу за победу. Пусть не завидуют своим португальцам и испанцам, что другие миры в Азии и Америке должны быть посвящены ищущим Бога: ближайшими являются Индии и Японии: а именно в русском народе полоцком, городе, не сведущем в божественных вещах».
t. IV вып. I, s. 183
«Jeżeli bowiem książętom poprzednikom moim, wolno było nadać obrządków, który wyznawali, to tembardziej wolno Nam, którzyśmy je bronią naszą i trudem przy łasce bożej odyskali i prawo patronatu i nadania do nich posiadamy, obrócić je na dotacyę św. Kościoła rzym. kat. w którym z łaski bożej urodzeni i wychowani jesteśmy, ażeby tem łatwiej naród ten (Połoczanie) w błędach, schizmach, barbarzyństwie i nieświadomości rzeczy bożych pogrążony, i wszyscy którzy z drogi prawdy zbłądzili,»
N. Velius, Baltų religijos ir mitologijos šaltiniai, t. IV
Liber Fructuum Spiritualium Collegii Academici Vilnensis Societatis Jesu 1711-1773[Миссия Жагеля¹, отчеты Игнатия Островского².] 1718 год
«[…] велась работа с целью искоренить укоренившееся суеверие, называемое «Поднятие столов» (Kielimey Stalu), то есть «Торжество столов», перешедшее из древнего язычества; до сих пор оно сохранилось в некоторых местах среди христиан: когда в определенное время года они вкуснее угощают свой живот, одновременно с едой они угощают и демона; точно так же они кормят и души умерших. Издавна заведенной молитвой приглашают души на пир. Демона же кормят и незваного: на любом застолье первый кусок бросают под стол или на стол, а также выливают первую ложку каждого блюда или первый глоток из каждой чаши. Кажется, этот обычай остался у них с языческих времен, когда древние литовцы, почитая ужей как богов, полагали, что в ужах скрываются демоны. Эти пирующие глубоко суеверны: они убеждены, что их постигло бы великое несчастье, если бы они пренебрегли этим суеверием; эти несчастья, вероятно, наслали бы демоны, стараясь, чтобы с утверждением почитания истинного Божества их культ не исчез. Но когда наш голос зазвучал в их ушах, а голос Божий — в их сердцах, целых одиннадцать семей искренне отказались от языческих суеверий. […] [31]
[…] Были найдены люди, которые почитали Солнце и Луну и лечили болезни, взывая к Солнцу и Луне. Однако дальнейшему совершению этого было положено препятствие. Во многих местах детям преподавались некоторые основы катехизиса. Во время миссий [основанных] в Жагеле почти 12 недель почти ежедневно на проповедях призывали к молитве и покаянию.
1718–1719 годы
[…] С первых дней июля 1718 года по 30 июля 1719 года миссия Жагеля, действуя в течение целого года, совершила три основные поездки в провинции, находящиеся довольно далеко друг от друга и придерживающиеся весьма различных обычаев и суеверий. В первой поездке [миссионеры столкнулись с таким суеверием]: наученные духами ада колдуньи повсюду по домам земледельцев рассыпали летом обильно растущие среди хлебов семена спорыньи, научая, как, произнеся определенные слова или наложив определенные колдовские знаки, нужно лечить раны, различные болезни, укусы змей, как предсказывать будущее и т. д. Чтобы эта злосчастная суеверная трава, эта проклятого пророчества спорынья была вырвана и сожжена с помощью таинства покаяния, проповедники и духовники потрудились столь усердно, что образумилось около 500 колдунов и докторов дьявольской медицины. Затем наша миссия, отправившись в другой край Литвы, когда поспели осенние плоды садов, сняла немалый урожай, ибо узнала, что язычество еще живо на севере. Ибо до сих пор устами крестьян с почтением произносятся имена пяти божеств, а именно: Солнце, Луна, Молния, Огонь и Хлеб; их повсюду темные люди называют богами (обычно говоря, божками — Diewaytiey). И ныне огню приносятся жертвы суеверным образом. Языческими жертвоприношениями до сих пор почитается земля, подобным же образом — и домашние боги. На пиры обычно приглашаются и угощаются души умерших. Поскольку это несовместимо с разумом и близко к язычеству, мы предприняли шаги для искоренения этого дела и зимой и осенью пожали плоды трудов: часть христиан и часть язычников — более тысячи человек — осудили эти языческие обряды и отреклись от них через исповедь. Наконец, когда мы отправились в миссию в третий раз — в марте месяце, […] нам пришлось бороться не только с делами дьявола, но и с самими демонами. Ибо около трех сотен семей, имевших в домах вселившихся мужских и женских демонов, и во время исповеди, и после нее просили помощи против демонов и изгнания их. После освящения домов, после применения зерен св. Иоанны и произнесения спасительных слов, словом, после использования всего этого, очень многие люди изгнали из своих домов этих гостей из ада.
Одна женщина из Утенского прихода, взяв зерен св. Иоанны, должным образом исповедавшись и освятив свой дом, на следующее утро и еще следующей ночью услышала, что у дверей дома стоит мужской демон, который, злобно браня женщину, так сильно колотил в запертые двери, что разбудил всех домочадцев: хотя она и обнаружила двери, расколотые на две части, но благодарила Всевышнего Бога за то, что дьявол уже не может войти к искренне кающейся женщине, которую ранее столько раз осквернял. Подобным же образом и у других лиц, должным образом исповедавшихся, злой дух, который ранее постоянно посещал их, теперь, желая прийти, останавливался вдали от них, не смея приблизиться, и лишь с горечью спрашивал, почему они обо всем этом рассказали священникам. Так мы действовали в трех поездках: в первой мы пробыли два месяца, во второй — три месяца, в третьей — четыре месяца. Миссии проводились двоякого рода, а именно: в костелах и в деревнях. В костелах за 12 дней было проведено в общей сложности 27 миссий. […] В каждой миссии было две утренние проповеди, то есть литовская и польская, после полудня — катехизис, днем — выставление Святейших Даров, ежедневные процессии, молитвы, торжественная месса и вечерня. В деревнях было проведено 12 миссий. Здесь ежедневно читались только литовские проповеди по утрам; с завтрака до ночи обучали истинам веры и молитвам несведущих детей, собранных из многих деревень в одну. […] В этом году к исповеди приступило более трех тысяч человек. […]
Среди согрешивших святотатством была и та женщина, которая, будучи еще малой, в присутствии множества демонов заключила брак с двумя демонами, часто отдавая им супружеский долг как мужьям: часто они являлись в отвратительном и странном обличье — с собачьей головой и куриными ногами. Но наконец, спустя много лет, и она образумилась, искренне отреклась от демонов, которым дала клятву. От скотского поведения были отвращены и получили разрешение более 200 человек. […]
1723 год
[…] многие люди клали на могилы умерших питье и еду для подкрепления душ, другие каждый год носили еду к могилам умерших; некоторые говорили, что так поступать их иногда во сне побуждали (несомненно, по наущению демона) тени умерших и т. п. […]
Один край, весьма языческий, я отвратил от нечестивой веры; тот край посреди болот почитал огромный камень. Пренебрегая домом Божиим, великое множество людей каждое воскресенье в новолуние отовсюду стекалось к тому камню, почитало его: либо кланялись ему, либо становились на колени, либо приносили тому камню жертвы: хлеб, шерсть, лен, деньги. Однако более всего это божество почиталось посохами, которые оставляли ему все те, кто по обету приходил к тому камню пешком с посохами. Говорили, что почитать тот камень некоторые крестьяне были побуждены во сне в незапамятные времена; поэтому больные, давая различные обеты, приезжая отовсюду, надеялись обрести здоровье: то от боли в ногах, то в глазах, то крепость рук. Если же случайно кому-либо такой обет и помогал, то это все равно не заслуживает похвалы, потому что часто здоровье чудесным образом появляется в результате явно суеверных действий: например, после запуска магической вертушки и после множества магических нашептываний. Они постоянно говорили, будто там отпечатана стопа Пресвятой Девы, хотя бесформенная ямка в том камне не имеет никакого сходства со стопой Девы и напоминает скорее отпечаток собачьей лапы. Итак, люди, жившие неподалеку от того камня — их было почти триста, — были созваны в одно место, отговорены от этого мерзкого и суеверного благочестия и побуждены опрокинуть это препятствие для христианской добродетели и [убрать] с пути других, живущих далее, которые, исполняя обеты, обычно сюда отправлялись. Итак, единодушно все согласившись, камень был опрокинут и, чтобы впредь об него не спотыкалась людская слепота, зимой был стащен под лед в самую глубокую топь.
[…] Помимо обычных, повсеместно по обширной территории Великого княжества Литовского среди простого люда распространенных суеверий — приглашать умерших к столу и угощать их не только раз в году, но и чаще, — в этом году был обнаружен и такой край, где в качестве искупительной жертвы назначалось: по смерти отца — бык, матери — корова, а по смерти сына или дочери в семье обычно закалывали теленка или овцу. Эти обряды простой люд называет «ритуалами» (Ritimey): они говорят, что до тех пор не будет покоя в доме, пока не будут совершены «ритуалы», ибо души тех умерших до тех пор скитаются по углам, пока не будут насыщены этими глубоко суеверными обрядами, некогда привычными для язычников. Против этих обрядов ежедневно велась такая серьезная борьба, что во многих домах было преодолено более 100 языческих суеверий. […]
1724 год
[…] Также не пропускаю, чтобы не упомянуть, что во время миссий в нескольких местах были уничтожены сотни различных суеверий. Прежде всего в деревне Окайне (Okaynie) был устранен круглый камень, названный местными жителями Szora; об этом камне рассказывали, что он, возложенный на холме между двумя деревьями, с давних времен почитался язычниками как божество; ныне положенный на перекрестке, его продолжают почитать суеверные крестьяне; как объясняют люди, он особенно славен многими чудесами, своих презирателей истреблял огнем вместе со всеми домами. Наша миссия бросила тот камень в огонь, между тем как люди опасались, что огонь обратится против них или какое-либо иное чудовище восстанет из того пламени. И действительно, тот огонь был словно чудесный: ибо подобным чуду всем показалось, что скорее, чем ожидалось, большая масса камня обратилась в пепел. Однако и после этого события не прекращались крестьянские россказни, распускавшие слухи, будто как только мы оба ушли из того места, вскоре были наказаны за сожжение камня: один — безвременно умерший, другой — будто бы тяжело скрученный, подобно тому круглому камню. Тот слух, распущенный темными людьми, достиг и знатных: один довольно известный шляхтич того края, путешествуя, рассказывал эту байку и там, где мы готовили новую миссию. Когда его выдумку опровергли те, кто видел нас ежедневно живыми и здоровыми, он упрямо утверждал, что действительно слышал эту новость. Только когда сам увидел нас в костеле, поверил, что это неправда.
В другом месте, у реки Йодя (Jodzia)³, в лесах, на холме среднего роста на следующий день после праздника св. Петра происходило огромное сборище людей, по-литовски называемое «Чертов рынок» (Wialnio Turgialis); иначе это сборище называлось «Игралище» (Ža¡ys¡le) [т. е. игрища – Е. У.]. Люди обоего пола, суеверно веруя, пьянствовали целый день и две ночи. Всем мужчинам в тех игрищах обязательно было иметь при себе топор; сперва они играли ими, а затем начинали кровавую резню, и каждый год они расходились с того места, пролив много крови и даже совершив убийство. Чтобы эти кровавые, безрассудные, сохранившиеся с язычества игрища не проводились, более 100 человек были отвращены беседами в костеле и в деревнях, а через исповедь получили обещание больше их не посещать. […] Итак, тяжелым трудом наших миссионеров [эти игрища] были вырваны с корнем и устранены.
В Рамигальском приходе были люди, которые до сих пор еще почитали домашних богов и языческим обычаем их кормили. Люди называли их богами под жерновами (Deywiey Pagirniey)⁴. Из двух мест они были изгнаны. От мужского демона были освобождены две женщины. Был один человек, который с 14 лет отрекся от Бога, поклялся служить демону и совершать такие обряды: ему было велено сначала сделать три шага назад, затем все молитвы произносить так: «Не во имя Отца, не во имя Сына, не во имя Святого Духа». […] Эту клятву дьявол принял от него, пребывая в благодушном настроении, повторяя все эти слова на перекрестке темной ночью, неся в руке горящий факел, сам имея ужасное лицо, будучи одет в красную одежду немца, надвинув шляпу.
1725–1726 годы
[…] Немало людей было отвращено от языческого почитания богов. Ибо на границе с Курляндией сохранились с язычества боги под жерновами (Deiviey Pagirniey). Иногда в облике ужей они выползают из своих углов, но часто живут невидимо, зарывшись в землю, словно какие-то кольца, спрятавшись по углам. Та земля обычно хранится в глиняных горшках или деревянных сосудах, либо без сосуда в деревянной ограде. Если той земле или демону не воздается должное почтение, они непременно погибают.
В деревне Вадокляй, когда одна женщина, вышедшая замуж из другой деревни и не знавшая тех богов, рано утром пошла к жерновам, [увидела, что] обернувшись вокруг жерновов, уж не подпускал ее к жерновам до тех пор, пока она горсть муки […] под жернова […] не подсыпала (у очага, обернувшись вокруг очага, уж не подпускал ее к очагу, пока она, по указанию старухи, ради почести богам не отсыпала горсть муки под жернова).
В другой деревне Балте-Голонты один земледелец, не имеющий обыкновения почитать богов (deyvios), нанял поле у человека, почитающего богов (deyvis), засеял его и привез в ригу хлеб, в котором было множество ужей. Выясняя причину этой странности, служитель богов сказал, что так случилось из-за того, что он не почтил землю, на которой сеял, подобающим даром. Поэтому ему было велено немного из привезенного в ригу хлеба разбросать по полю. Когда он это сделал, ужи исчезли. Ибо надобно знать, что там, где боги почитаются в землях, все поля называются «моленной землей» (Žia¡me¡Mel¡džia¡ma).
Чтобы этот демон более не почитался в той земле, я, вытащив шесть богов под жерновами (pagirnios deyvios) из углов, побросал в воду или в огонь. Таковых или подобных им суеверий было уничтожено более 100. […]
1725 год. Отчет Казимира Гинкевича⁵
Боги под жерновами (Deywiey Pagirniey) языческим обычаем почитаются по углам, а в иных местах скрывающиеся не почитаются. Во многих местах, где их культ попирается, они душили младенцев, вредили скотине; если кто-либо их без нужды трогал, у одного руку сводило, у другого она высыхала. В Паёдзе (in Pajodziey), как рассказывают, овца внезапно пала из-за того, что наступила на бога. В различных деревнях более 10 тех божеств были выброшены из домов. Люди нескольких деревень привыкли считать богами Солнце, Молнию, Свет, Огонь и других. Они были наставлены впредь так их не называть и оставить язычество. Был языческий обычай в определенные времена года приносить жертвы огню. По внушению через проповеди и через исповедь, в нескольких деревнях от этого [обычая] отказались. Один простой человек из Вилькомирского уезда не стыдился публично почитать демона по имени господин Друкель (Pan Drukiel); [человек] говорил, что каждый, кто только призовет его вместе с Богом, в самых опасных местах через реки очень легко и без всякой опасности переправится. Тот же человек вместе со своим братом, дуя на питье и призывая дьявола по имени Рундонелис-камешек (Rundonelis Akmienelis), т. е. круглый камешек, имел обыкновение лечить внутренние раны. Но оба решительно отреклись от Рундонелиса, а первый — от Рундонелиса и Друкеля, который, как он хвалился, ему много раз помогал.
Два дуба, а именно дубы-божки (Użołay¡ De¡wa¡y¡ciay), были срублены и сожжены, ибо простые люди суеверно их почитали и громко молили о чудесах. […]»
Комментариев нет:
Отправить комментарий